Президент России Владимир Путин заявил, что все те, кто принимает участие в СВО и работает «за ленточкой», по определению являются героями. И это действительно так. Люди рискуют жизнью, здоровьем ради нас с вами. Сегодня мы расскажем об одном из таких героев, участнике специальной военной операции, добровольце отряда БАРС-11, первом заместителе атамана Таманского казачьего отдела, атамане Даманинского ХКО Игоре Фёдоровиче (позывной «МИФ»).

– Игорь Фёдорович, сколько Вы уже «за ленточкой»?
– «За лентой» нахожусь с апреля 22-го года. С перерывами. Первый выход у меня был в 2022 году. Летом закончился контракт. Вернулся и начал заниматься «гуманитаркой». В 2023-м я снова ушёл «за ленту», подписал контракт. В октябре я был контужен, сильно, четыре месяца провёл в госпитале.
После госпиталя восстановился, прошёл реабилитацию и снова подписал контракт, и вот с 2024-го я нахожусь там непрерывно.

– Вы являетесь частью батальона БАРС-11 ?
– Да, мы являемся добровольным отрядом специального назначения БАРС-11, работаем на запорожском направлении – Работино, Орехово… Командир наш – полковник, позывной «Ямаха», он наш батька…
Он казак. Очень хороший – как командир и как человек. Рьяно относится к казачеству, у нас в подразделении даже лошади есть. Каждый казак должен хотя бы понимание иметь, что такое лошадь, как правильно её заседлать, надеть потник, вальтрап, знать, что такое подпруги, как затянуть уздечку… Должно понимание быть, хоть ты житель города, хоть ты деревенский, но если ты казак, ты должен уметь держаться в седле.

– В условиях современной войны лошади, скорее всего – это как дань традиции?
– В первую очередь – это традиции. Хотя куда-то на дальние разведки, для каких-то задач они и подойдут, но само собой в условиях нынешней войны, когда тепловизоры, это уже, скажем так, не тот броневик.

– Двигаетесь только вперёд?
– Кстати, мы назад не двигаемся, у нас только вперёд, но, возможно, не так быстро, как хотелось бы всем. В населённых пунктах есть мирные жители. Задача поставлена верховным главнокомандующим – сохранять людей.
Да и у командиров наших задача – сохранить личный состав, больше у нас накаты получаются, артиллерия работает. Мы просто прикрываем. Так, чтобы они не прошли сюда к нам. Они пытаются создать «кулаки» в разных направлениях – на запорожском фронте, это наше направление, на других направлениях тоже. То есть они пытаются везде пробовать, но безуспешно. Мы их, конечно же, давим.

– Как Вы оцениваете наши силы по сравнению с противником?
– Конечно, мы же понимаем, что там непросто. Если бы было просто ВСУ, мы бы давно их уже раскатали и забыли. Против нас работает вся Европа, весь Запад. Сложно сегодня в этой войне. И, правда, нельзя недооценивать врага. Создаются в нынешнее время, в нынешней войне новые виды вооружения, новые FPV с новыми возможностями, оптоволокно, на которое не реагирует РЭБ. Мы, в свою очередь, против него придумываем что-то другое, и вот эта постоянная гонка вооружений, как было когда-то при Советском Союзе. Здесь то же самое – наши ребята работают, фантазия у них безграничная.
Тяжело ли там сейчас? Да, тяжело. Трудно адаптироваться быстро к переменам. Небо, допустим, ну «баба-яга» раньше была, дрон вражеский такой. Нашли, как её нейтрализовать, а сегодня эта «баба-яга» уже «хитрит». Вот у меня 30 марта погиб мой близкий товарищ, мой родственник, мой брат с позывным «Дым». Отрабатывал по «бабе-яге», а следом вторая сделала его «двести». В такие моменты зевать нельзя. Нужно думать и за себя, и за того брата. Очень надо быть аккуратным, внимательно слушать небо.
Первое – слушать небо. Второе – хочу всем напомнить простую такую истину: «Не ставил – ни снимай, не клал – не поднимай!» Это очень важно, потому что сегодня раскидывают такую гадость, и любопытство доводит порой до нехороших таких моментов, когда человек становится либо «триста», либо «двести». Поэтому, есть тропа набитая – иди по ней, слушай впереди идущего, смотри, следи за ним, за его движениями, за его знаками.
Надо быть очень аккуратным, потому что ты можешь идти по чистой дорожке, а через час на ней уже будет насыпано опасных вещей. Надо обязательно голову не отключать, не поддаваться эмоциям, действовать очень осторожно. В основном попадается молодёжь, она такая шустрая, пытается быстро-быстро выполнить задачу, но быстро – не всегда хорошо. Сейчас надо думать на три шага вперёд.

– То есть противник маскирует оружие под обычные бытовые предметы?
– Да, есть такое. И не только под бытовые, на фронте маскировка – под нужные бойцу вещи. Ты можешь подобрать ту же батарею, тот же магазин автомата, а под ним сюрприз будет. И в лучшем случае тебе оторвёт кисть, а в худшем – просто сделает тебя «двести».

– Враг хитёр, но мы же ещё хитрее?
– Мы хитрее и смелее. С нами Бог.

– На каких языках враг говорит, что Вы слышали?
– В радиоперехватах часто польский слышно, латиноамериканские группы языков, на русском разговаривают, ну и на украинском само собой. Но сейчас, как правило, мы не сталкиваемся с врагом так, чтобы слышать их речь, потому что сегодня мы воюем уже не с человеком, а с дроном.
Оператор сидит за двадцать-тридцать километров и, улыбаясь, посылает эту смерть.
Сегодня война поменялась, что мы раньше смотрели в кино как фантастику, сегодня это происходит уже на самом деле. Эвакуационные машины беспилотные, которые подвозят БК, эвакуируют людей, дроны, как крыло, которые ведут разведку, то есть очень много чего, «истерички» всякие, то есть FPV. Много разных. То есть воюешь больше с дронами. Как сурок, прежде чем высунуться из норы, десять раз наверх посмотришь, прослушаешь сначала, потом только начинаешь выходить, потому что садят ждунов, то есть идут на любую хитрость.
Мы начинаем тоже их подлавливать, ведём в борьбу, ищем также варианты. У нас ничуть не хуже обеспечение, и, я думаю, будет ещё лучше. Мы пытаемся сегодня не физически победить, а вот в плане ума. Кто кого переиграет, своеобразная игра в шахматы такая…

– Сейчас воин должен быть не только физически развит, но и должен иметь острое зрение, острый слух и ум острый?
– Да, думать нужно постоянно, голову отключать нельзя. Физика, ну, это понятно, потому что тебе нужно от точки «А» дойти до места, вернуться обратно. А на тебе бронежилет, БК, дополнительные вещи, вот поэтому здесь физика нужна обязательно, но и думать, поэтому мы, те, у кого за плечами два-три контракта, помогаем молодёжи, идём впереди, объясняем ребятам, которые первый раз заходят. Пытаемся где-то объяснить, где-то поддержать, подсказать, ну и, может, сбить спесь, которая присутствует у молодёжи, понятное дело, ввиду молодости, и сам был такой. Мы сейчас объясняем им: понимаете, если ранит вас, пойдёт за вами группа эвакуации, враги будут подлавливать её, будут ждать, пока она подойдёт спасать вас, и уже будут бить по группе эвакуации, чтобы больше нанести ущерба.
Враги частенько специально стараются делать не сильно мощные заряды, чтобы «трёхсотить», потому что за «триста», то есть за раненым бойцом, ты идёшь в любом случае. Его надо вытаскивать сразу же, чтобы не вытек там, оказать первую помощь, поэтому вот они и ждут такие моменты. Но мы к этому тоже уже готовимся, знаем, как правильно действовать, в какой момент подойти.
Сегодня уже широко используется в зоне спецоперации гладкоствольные ружья, потому что с ними проще работать по беспилотнику. Создаются охотничьи подразделения для охоты за этими дронами. Я сам очень любил поохотиться, у меня очень большой стаж охотничий, больше 30 лет. Привёз с собой свою «Сайгу» и ходил с ней.

– Славная «охота» была?
– Да, так и есть. Славная охота. Сейчас воюют в основном дронобои, потому что контакта прямого нет, это не 22-й и не 23-й год.

– То есть, Вы хотите сказать, что за эти 2-3 года поменялся полностью формат войны?
– Ну, конечно. Начинали, вообще по-другому. Дроны в 22-м, под Донецком, мы видели только разведывательные, маленькие. Ударных не было, а сейчас всё завязано на них. Всё связано с дронами – это многоразовые, которые сбросы делают и летят, одноразовые, FPV всякие, сейчас даже тараны придумывают, то есть наши ребята как могут, так и придумывают. Молодцы. По большому счёту сейчас мы переходим к войне дронов. Поэтому сегодня наш верховный главнокомандующий создал беспилотные войска, то есть войска беспилотных систем, которые нам нужны. Это необходимо, и молодёжь, так как реакция у них побыстрее, может этим заниматься. Зачем молодому в пекло идти, пусть он сидит в укрытом месте – надел очки и занимайся.

– Как у Вас обстоят дела с эвакуационными бригадами, насколько это организовано?
– Если говорить о нашем отряде, у нас это организовано на высочайшем уровне. Вот расскажу на примере личного случая. Недавно мне сообщили, что племянник мой ранен. Через две минуты мне позвонили из эвакуационной бригады, хотя это проходило на передней линии. Мой близкий товарищ Нео был водителем эвакуационной бригады.
Вот он выехал, там его преследуют «баба-яга» и электронная эфпивишка. Он выехал, забрал и буквально через 10 минут уже мне отзвонился, сказал: брат, прости, не успели довезти, он «двести».
Всё очень быстро произошло. У нас ребята смелые, бывает так, что реально нет возможности добраться, но так, чтобы струсили и не пошли – такого у нас нет. У нас все брат за брата, мы друг друга все знаем, у нас бригада скомплектована. Меня тоже братья вывозили, когда контузило. Тут братская связь. Как кто-то может бросить брата?

– Казачье братство – это не миф?
– Нет, конечно, нет. Это реальность. Причём работает это не только на фронте. Видно это ещё и по той помощи, которую мы получаем от наших братьев-казаков.
Если нам что-то «за лентой» надо, то стоит только послать запрос и практически сразу отсюда к нам выйдет гуманитарный конвой. Много делают для нас атаман Таманского казачьего отдела Сергей Анатольевич Гричаненко, группа «Казачий Спас» под руководством Алексея Александровича Фомина.
Спасибо всем, кто участвует в сборах, плетёт сети маскировочные, делает гостинцы. Нам от этого становится теплее. Знать, что здесь о тебе думают, – важно для бойца на фронте.

– Вы не единственный мужчина в семье, кто ушёл на фронт. Есть за кого переживать?
– Есть, конечно. Например, я очень сильно переживаю за своего сына, который сегодня находится в зоне специальной военной операции, и не где-то там, в тылу, а на самом острие. Он также переживает за меня, но в тот же момент я понимаю, что будет, если мы будем сидеть дома. Как многие говорили: «Придут сюда, мы здесь их на вилы поднимем…» Но… вот враги уже над нами здесь летают, бьют. Сейчас важно мобильные группы собрать, которые здесь на месте должны охранять важные объекты. Для этого сейчас собирают мобилизационный людской резерв. Вражеские дроны не должны долетать до наших хуторов, станиц, городов. Тот, кто не пошел сражаться или уже вернулся, закончив контракт, обязательно должен здесь участвовать в укреплении обороны.
А если хочешь в добровольческое формирование, если ты морально физически и духом готов – милости просим к нам. Люди сегодня нам нужны.
В основном нужны операторы БПЛA. Нужны крепкие ребята в артиллерию, потому что снаряд весит не 5 килограммов и не 10. Но это должно быть взвешенное решение, чтобы человек был готов на 100%. Мужчина ли ты действительно, это проверяется там быстро.

– Не могу не спросить, когда Вы и Ваш сын решили, что надо идти воевать? И как это восприняла женская половина семьи?
– Ой, женская половина – это отдельная тема. Скажем так, я мужчина, мне и принимать решения. Для меня нонсенс, когда говорят «меня жена не отпускает…», но как такое может быть, это твоя семья, как может такое быть, чтобы жена не отпустила защищать Родину? Это у меня в голове не укладывается.
Мы – мужчины, и нам принимать решения. В нашей семье первый ушёл я. А в 2022 году, посмотрев на это, следом сын ушёл в ЧВК. Он был в Бахмуте, Соледаре. Получил госнаграды, медаль «За отвагу». После он пошёл 108-ю разведроту, теперь он уже опытный, начальником группы работает. Уже обучает молодёжь. Опыта, конечно, у него ой как много.
Вот мы с ним по сей день находимся «за лентой». Работает он на запорожском направлении, я на том же направлении, но мы не видимся. Раньше встречались, а сейчас мы далеко друг от друга находимся – они западнее, мы идём по центру на север.

– Какое-то пожелание, совет ребятам, которые только собираются идти защищать Родину, могли бы дать?
– Ну, пожелание одно. Я хочу сказать, чтобы все вернулись живыми здоровыми. Идти Родину защищать нужно. Знаете, как девиз у ребят из ВДВ: «Никто, кроме нас!» Для чего мы рождаемся мужчинами? Задать этот вопрос надо самому себе и не для красного словца, а по-настоящему, глубоко подумать и ответить на него.

Пресс-служба Таманского казачьего отдела Кубанского казачьего войска.