По следам памяти

Публикация в одном из предыдущих выпусков газеты «Призыв» о военном летчике Федоре Свеженцеве, героически погибшем в 1943 году в небе над «Голубой линией», нашла отклик в сердцах многих наших читателей. Не прошло и двух дней с момента выхода номера, как в редакции раздался телефонный звонок и на другом конце провода произнесли: «Кажется, я знаю, где похоронен этот герой...». Звонила жительница Крымского района Валентина Капитонова...

Гравийная дорога, рассекающая уже готовые к зиме поля, вильнула в последний раз и вдруг оборвалась у самой кромки леса. Дальше – только пешком. Переобувшись в резиновые сапоги да прихватив с собой необходимые инструменты, мы неспешно пошли по мягкой и сырой после прошедшего дождя земле. Вместе с Валентиной Николаевной на поиски знакомой с детства могилы летчика отправились и ее двоюродные сестры Галина Гончарова и Мария Русских, а также ее муж Евгений.

– Давно мы здесь не были… С 1984 года… Вот здесь был наш дом, – вспоминает Валентина Николаевна, показывая куда-то перед собой.

Сегодня сложно представить себе, что когда-то, буквально несколько десятилетий назад, вместо широкого поля, по краю которого мы сейчас шли, стараясь не задевать посевов, здесь располагались два хутора –Шибик и Шибик-2, где стояли небольшие, но крепкие дома, топились печи, говор людей перемежался с мерным лаем собак, а поутру хуторян будили звонкоголосые петухи. Было время, когда здесь раздавались и совсем другие звуки – плач детей, гул самолетов в небе, оглушительные взрывы, немецкая речь… Так в спокойную жизнь хуторян на несколько долгих месяцев огненным вихрем ворвалась Великая Отечественная война. Сейчас же вокруг тишина, только слышно, как ветер путается в листьях деревьев да чавкает грязь под ногами. От былой хуторской жизни здесь сегодня не осталось ровным счетом ничего, да и сами хутора «живы» лишь в воспоминаниях. А вот напоминания о военном лихолетье можно найти и сегодня – стоит только чуть-чуть углубиться в лес.

– Моя мама еще ребенком в те годы была. Нам она часто рассказывала о войне. Им не удалось уехать из хутора, когда здесь бои развернулись. Она и тот воздушный бой, когда Федор на таран пошел, видела. Вон там, говорят, первый самолет упал, немецкий, наверное, а чуть в стороне – второй, наш который, – рассказывает Галина Ивановна. – Мы, когда маленькими были, часто бегали в лес на ту могилу к летчику, ухаживали за ней… А как хутора расселили, так… Стыдно признаться, но со временем и мы перестали к могиле ходить.

Дойдя до старого поваленного ствола дерева, чуть различимого за густой молодой порослью, мы шагаем в лес. Не знакомому с местностью человеку здесь все кажется обычным и одинаковым: лес как лес, ясно только, что люди бывают здесь нечасто – никакой явной тропинки не видать. Но Валентина Николаевна и ее спутники, кажется, точно знают, куда идти, пусть и прошло с тех пор, как они в последний раз здесь были, больше 30 лет.

– Тут чуть ниже сейчас речка будет, а на другом ее берегу – тополя высокие, а дальше – овраг… Вот на краю оврага, метрах в двух-трех, и похоронили его, – рассказывают сестры. И вдруг добавляют с беспокойством: – Найдем ли мы ее? Как бы за столько лет овраг не поглотил могилу-то…

Буквально через несколько шагов действительно появилось сухое русло реки, дно которой сегодня сплошь заросло лопухами. А на другом его берегу действительно высятся старые замшелые тополя. Мы шагаем по влажному лесному оврагу, шорох опавших листьев и хруст истлевших веток. В какой-то момент сестры вдруг засомневались, в какую сторону двигаться дальше – карабкаться наверх или же взять чуток влево и уж там выбраться из оврага… Все же лес за столько лет не мог не измениться, а опираться только на детские воспоминания сложно. Разделившись, мы начали взбираться наверх, а там сестры, не сговариваясь, вдруг подошли к одному еле заметному даже самому внимательному путнику холмику.

– Вот здесь он похоронен, наш герой… у самого края оврага, – сказала Валентина Николаевна. – Мне в детстве кто-то рассказывал, что летчика этого в парашют завернули да так и похоронили. Не знаю, правда ли это.

Для того чтобы найти эту могилу сегодня, нужно было точно знать, куда идти, а иначе случайный путник и не заметил бы ничего. Холмик, каких сотни в этом лесу, и впрямь теперь оказался у самого края оврага, изрядно осел и надежно укрыт добрым слоем осенних листьев. А ведь когда-то у этой могилы была оградка, высился самодельный крест и даже имелась табличка с именем похороненного здесь советского солдата.

– Здесь, у этой могилы, во времена нашего детства поляна была. Мы сюда бегали ягоды собирать… А поляну эту так и называли – летчиковой, – вспоминает Мария Николаевна. – А нынче вон какой лес здесь разросся – и не пройти…

Дружно взявшись за дело, сестры и Евгений Евгеньевич расчистили холмик от листьев, соорудили из веток и установили крест, а саму могилку огородили упавшими стволами деревьев да толстыми ветвями. Теперь ее хорошо видно, не заметить, если уж выбрался в этом месте из оврага, просто невозможно.

– Будем надеяться, что сюда не успели добраться черные копатели… Вон вокруг сколько в лесу углублений – сегодня уже и не поймешь, то ли это оставшиеся следы от окопов, то ли раскуроченные могилы солдат, – переживают сестры.

Назад мы шли тоже медленно.

– Мы в военкомат сообщали об этой могиле много лет назад, когда ее еще легко найти было, но никакой реакции тогда не последовало. А потом старики наши немощные стали, мы, молодежь, разъехались… За могилой летчика стало некому ухаживать. Говорят, приезжали сюда когда-то родственники Федора, пытались выяснить его судьбу… Да только некому, как оказалось, было сказать им, что есть в лесу, совсем рядом, могила, и вполне вероятно, его она, – сожалеет Валентина Николаевна.

Но случайностей, говорят, не бывает. Сначала самолет Федора нашелся спустя столько лет, а потом и статья в газете вышла, о которой узнала и Валентина Николаевна – одна из тех немногих, кто еще помнит не только о существовании самой могилы, но и о ее месторасположении:

– Мы на кладбище были, ухаживали за могилками родных, и тут свекровь возьми да и вспомни, что прочла статью в газете «Призыв» о летчике Федоре Свеженцеве, что воевал в наших краях. Свекровь, которая родом из совсем другого хутора, ничего не знала об этой могиле, где мы сейчас были, а я статью эту не видела. Она рассказывает нам про Федора, про бой над Шибиком, а я вдруг понимаю, что это же наш летчик! Мы ж к нему на могилу столько лет бегали!

Женщины признаются, что совсем не помнят, чье же имя было выбито на той табличке, но уверены, что там, в лесочке у оврага, похоронен именно Федор Свеженцев. Хотя сомнения, конечно, есть, поэтому сестры с нетерпением ждут, когда же поисковики смогут приступить к изучению этого почти неприметного сегодня холмика и выяснить, действительно ли там похоронен советский солдат или память сыграла с бывшими жителями хутора злую шутку и могилу Федора Свеженцева придется искать дальше… А может, там и не Федор, а другой солдат… Сколько их погибло на земле кубанской, сколько нашло последний приют в наших лесах да полях…

Татьяна КАЙНАРА.